В принципе можно сухо и официально написать: "Дискотека образовалась:", даты, события, и всё такое: Но, наверное, это будет не интересно: А вот прочесть интервью с Андреем Левченко - занимательно! И полезно. Ибо "Вагонка", на мой взгляд, это не просто развлекалочка, это страница истории нашего города, который я, например, люблю...
Владимир
Фаина Плотникова
DISCO 2000
Интервью с Андреем Левченко
материал из журнала "ТВИСТ", №3, 1996
Ранним вечером нижний бар на "вагонке" напоминает полупустую заправочную станцию где-то на окраине большого города, лучше в Америке. Далеко-далеко в свете потолочных ламп виднеются очертания небоскребов, а здесь - покой и какое-то медленное состояние. Медленно расставлены стулья и пепельницы, медленно наполнились бутылками полки, и даже бармен производит сонное впечатление, хотя вечер только начинается.
Ровно в одиннадцать все меняется, как на балу у Золушки, только в обратную сторону. Часы пробили, и потекла река девушек и юношей, семейных пар и случайных знакомых, заполонила все коридоры, столики, танцевальную площадку на втором этаже: ночь на "вагонке" начинается! В шуме и блеске нарядов единственный столп порядка - это строгий мужчина в темном костюме, очках и усах: все атрибуты директора. Он молча прогуливается по периметру зала, и никто из обычных посетителей еще не видел, чтобы Сережа Смирнов танцевал.
Но эта картина остается неполной, пока не происходит явление народу Левки. Описать происходящее и связанные с этим эмоции можно в двух словах: Карлсон прилетел! С круглого лица не сходит улыбка, уши как пропеллеры, среди пиджачно-декольтированного круга Левка в шлепанцах и мятой рубашке постоянно выглядит как случайный гость, заблудившийся после пляжа. Несмотря на свое, мягко говоря, массивное тело, он просто порхает из машины в бар, оттуда по лестнице стремглав наверх, к микрофону, в промежутке быстро заглатывая чашку чая. Чашка у него своя, "капитанская", над чем Андрей Юрьевич посмеивается: "Вот, мол, за десять лет заслужил, кружка начальника у меня есть". Андрей Юрьевич Левченко - так в миру называют этого ночного плейбоя, которому "вагонка" принадлежит. Ему тридцать два года, пока без семьи, но есть фирма, клуб "вагонка" и туча друзей. Жениться Левка, по собственному признанию, не прочь, а как тогда быть с длинноногими большеглазыми созданиями, которые подходят к нему каждые десять минут. И что интересно: для каждой и для каждого Левка находит ласковый взгляд и несколько слов. Вагонка и Левченко - два неотделимых понятия. По словам Сергея Смирнова, именно Андрей Юрьевич определяет внешность и характер "вагонки", при этом руководствуясь прежде всего собственными настроениями и впечатлениями от многочисленных поездок. Стиль нынешнего вида нижнего бара был подсмотрен где-то в одном путешествии, а в дальнейших планах - создание собственного пивного садика прямо у входа, но внутри. По периметру расположаться стилизованные дома: черепичные крыши, может, появится фонтанчик.
Фаина Плотникова: Откуда точно взялось это оформление?
Андрей Левченко: Ты знаешь: содрал. В Москве есть похожий бар, только у них не было этих огней. Так что мы немного от себя добавили, и замечательно смотрится, как Запад. Я вообще люблю на Запад ездить, куда угодно. Вот возвращаться на восток хорошо. Домой.
Дом у Левченко везде, особенно на вагонке. Еще бы, кружка своя, друзья кругом свои. Правда, вот подняли громкость телевизора, и он недовольно морщиться. Через пару секунд атмосфера беседы восстанавливается, и мы продолжаем.
А.Л.: На "вагонку" я пришел уже после армии. Начиналось здесь все гораздо раньше, в восьмидесятых, когда здесь был Персиц, великий и могучий, который все сделал так, что не было в Калининграде места популярнее, чем вагонка. Примерно тогда же в школах начали заниматься дискотеками. Мы брали колоночки, пластиночки, пленки какие-то, устраивали, короче, школьные вечера. Я попал в первую дискотеку, потому что у меня были способности организаторские. Вот, кстати, показатель - я учился в девятом классе, а выпускной вечер организовывал старшеклассникам. (от себя добавлю: организаторские способности сохранились до сих пор, только увеличились в объеме). А потом, мне было 17 лет, появилась дискотека на перекрестке Горького и Озерова, ее "банкеткой" называли. Так вот, это я банкетку раскручивал.
ФП: Это я помню, я там сама рядом жила.
АЛ: Это было в тот год, когда Брежнев умер...
ФП: Восемьдесят второй?
АЛ: Точно. Я помню, мы долго готовились, но все из-за траура отменилось. Но мы все-таки стали работать, и даже умудрились получить лицензию на право продажи спиртного. Тогда это было очень трудно, но мы ее получили и стали второй дискотекой после вагонки, где продавали кир. А на вагонке тогда сухач был...
ФП: "Медвежья кровь".
АЛ: Точно, знаменитое вино. Шампанское было (приносится порция пива). А потом хозяева поняли, что тут можно деньги заработать, и нас поперли. Дискотека там, правда, работала, но лицензию мы забрали, уходя. И я перебросился на Малый переулок.
ФП: Восемьдесят третий год. Сейчас этот адрес - Малый переулок - практически забыт. Что это было?
АЛ: Я работал там до ухода в армию и скажу - ЭТО БЫЛО ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ МОЕЙ РАБОТЫ. Мы работали там с Колей Апехтиным, я его очень уважаю, это хороший, толковый мужик, он и сейчас занимает солидное положение. А тогда мы работали практически на энтузиазме. Энтузиазм был неимоверный, знания и опыт людей позволяли держаться на каком-то уровне. Тогда все существовало на человеческом факторе. Мы получали там по сорок рублей, одну ставку на двоих делили...
ФП: За вечер?
АЛ: Нет, что ты, за месяц! Нам выделили что-то около ста рублей на двоих или на троих, мы их и делили. Но там жизнь была, понимаешь, там весело было! Для меня лучшей дискотеки не было. Я, правда, уже не могу точно назвать фамилии тех людей, кто это начинал. Они были старше нас: Саша Конюхов, Джапаридзе, только имя не помню. Дискотека существовала от экономического факультета, и к нам приходил весь цвет калининградской молодежи. Если вагонка считалась как бы элитной, для более старшего поколения, то для студенческой тусовки лучше Малого не было.
ФП: На чем вы работали тогда?
АЛ: А на всем. Все смонтировано было своими силами, "Электроника", "Маяк", фирменного же негде было достать. Но работали. Я технарем не был, не буду тебе врать, я был, наверное, шоумэном, если можно так назвать.
ФП: А сейчас ты разбираешься в технике?
АЛ: Нет, и сейчас не разбираюсь! Просто у меня есть способность свести все воедино. Я, например, работал дискжокеем, но при всем при этом я ДО СИХ ПОР НЕ ЗНАЮ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА! Стыдно мне, но я работал, работал с 1983 года! Просто я выходил на сцену, и все было понятно. Я просто им говорил: "Все, ребята, начинается рокинролл!" Мы на Малом такое устраивали...
ФП: Ты можешь назвать какой-то вечер, день, который тебе больше всего запомнился там?
АЛ: Я четко запомнил концерт 003. Это был первый концерт вообще, просто для поколения, они же все были связаны с КТИ. Сам Глеб учился на промрыбе, Токмянин оттуда же. Вова Демиденко играл, царство небесное, мы его похоронили в этом апреле. Вот это был концерт, о котором говорят и помнят все. Они играли на сцене, и потом мы с Апехтиным залезли, я сел за барабаны, Коля взял гитару и мы вдвоем... Это можно было сделать только на Малом переулке! Тогда была группа популярная TRIO "Да-да-да", и мы ее лабали. На барабанах стучали, Коля играл басом, ту-ту-ту, он тогда на Дэвида Боуи был похож, худой такой, угловатый. Представляешь, и весь народ с нами пел и танцевал под нее! Или вот мы на дискотеке включали летку-еньку, и весь зал выстраивался друг за другом, там-дам-та-дам-дам, два шага вперед, один шаг назад. Или ставили берлинскую польку и танцевали парами. Мы же не за деньги работали, а за тусовку. По ползала друзей набиралось. Мы там на ушах ходили, просто на ушах. Тогда мы музыку слушали, которой сейчас уже нет. Периодически она возвращается к нам новыми формами, но это уже не то.
Неожиданное появление дружеской компании прерывает разговор. Сегодня суббота, "Балтика" выиграла, и радостные болельщики стремятся разделить счастье со всеми, а значит, и с Левкой. Правда, он скоренько возвращается за стол и неожиданно меняет направление...
АЛ: Смерть Володьки (Демиденко) - это уже другая история. История о смерти, о том, что такое жизнь, и стоит ли расстраиваться по пустякам. Вот Вова ушел и решил все проблемы. Кстати, недавно утонул один из старых работников дискотек, Мариничев Олег. Мариничев работал в "железке" вместе со Строкиным. У нас как-то всегда так было, даже в свое время был слух, вот, мол, работники дискотек уходили или в мир иной, или в тюрьму, или в Америку. Правда, многие стали богатыми. Тот же Слава Яворский, Харин, Чушкин, мы с ними работали.
ФП: Давай к тебе вернемся. Летом восемьдесят четвертого ты ушел в армию.
АЛ: А я и в армии ухитрялся дискотеки крутить. Я служил в Москве, между метро "Беговая" и "Тушинская", а на Беговой спекулянты всегда пластинками менялись. Так что я там влился в свою среду. Мне из Калининграда присылали музыку и журналы, "Браво" и "Попкорн", а я их спекулянтам втюхивал. Так вот - мне, солдату из Калининграда, пришлось там делать дискотеку для московских выпускничков в одной школе.
ФП: Два года. Что происходило в это время на вагонке?
АЛ: Персика посадили в 84 году, услали куда-то на "химию", и началась мертвая полоса. Ведь именно он сделал это ЯВЛЕНИЕ, он создал своеобразный остров. Ты помнишь записки Персица? Ведь одно время на этих записках все держалось! Билеты распространялись через комитет комсомола, невозможно было найти билетик! А после него и публика была разогнана, нужны были новые люди. Здесь начал работать Сережа Кириллов, потом Коля Апехтин, а потом пришел я, и он меня пригласил. Мы еще по Малому помнили друг друга. На вагонке тоже всегда сильно чувствовался такой фактор - узнаваемости, когда приходишь посмотреть на старых друзей. Но сейчас этот фактор пропал. Публика поменялась очень сильно, она повзрослела. И у меня два года назад отношение к вагонке поменялось именно поэтому. А в свое время у нас был здесь даже видеосалон, мы поставили телевизоры и крутили фильмы, помнишь, собиралось море народа, на фильм "Челюсти" приходило по сто человек. А сейчас у нас стоят крутые мониторы и видеопроекторы...
ФП: Года два назад была какая-то реорганизация на вагонке, так?
АЛ: Началось все с проблем на заводе. Раньше вагонзавод финансировал здесь все, в этом ДК. А в 91 году случился экономический кризис, и их вагоны знаменитые стали никому не нужны. К 93 году мы закончили работать в круглом зале, и тогда же какими-то неимоверными усилиями удалось отремонтировать этот холл, в котором мы сейчас сидим. Тогда же мы вошли в деловые отношения с ДК, создали свою фирму, это были я, Смирнов и Хохол. Еще осталась Раиса Ивановна, наша гардеробщица. И вот сюда мы уже вложили первые деньги.
ФП: Не было идеи все здесь перестроить, с размахом?
АЛ: Нет, мы не шумели, что, мол, ща все здесь станет круто. После ремонта заводского здесь, кстати, только стены были. Там, где сейчас нижний бар, была наша раздевалка. Мне просто хотелось здесь что-то сделать. Очень помог на первом этапе Саша Волков, он дал нам денег, мы поехали и купили первое оборудование в Москве. А еще есть человек, о котором все отзываются плохо, как о личности странной: Клинчаян. А мне он помог, он дал нам кредит. Если помнишь, мы приобрели фирменное оборудование в Германии. Клинчаян дал нам деньги под очень маленький процент, а потом я их сам лично ему возвратил. Я хотел просто, чтобы дискотека соответствовала какому-то высокому уровню. А уж потом пришла пора зарабатывания больших денег.
ФП: Вагонка для тебя - не основное в жизни?
АЛ: Может быть, в последний год не основное, с тех пор, как фирма своя появилась. Я здесь кем только не был, техником каким-то числился... Только в 89 году получил запись в трудовую - ведущий музыкальных программ.
ФП: Конкуренция нынешняя означает для вас трудности?
АЛ: Конечно. Ведь у Персика как было: закрытая страна, а в ней закрытый город. И на всю нашу полумиллионную массу народа была одна такая дискотека, другие площадки я не считаю. А потом пришло новое поколение. Перестройка дала свободу всем, выезд за границу, возможность сравнения. Потом пошли открываться новые точки, а вагонка ведь географически крайне невыгодно расположена. Так что я считаю, что это о чем-то говорит, если к нам ходят. Считай сама: смело накинь тридцать тысяч на билет в любую дискотеку, потому что на вагонке не только билет, сюда еще нужно добраться на такси, потому что прошло время, когда на трамвае ездили. Да, их (посетителей) стало не так много, потому что в городе сейчас куча дискотек ночных, ПЕНТА, "Атлантика", "Бинго", "Шарм", в "Ольштыне", вот "Кока-кола" открылась. До пяти утра без проблем. А раньше-то вагонка в одиннадцать вечера закрывалась...
ФП: С милицией...
АЛ: Да, и все грузились на трамвай и уезжали на флэйт.
ФП: Слушай, действительно, как-то мало на машинах ездили.
АЛ: Тогда и машин-то не было, милая! Тогда было другое время, и летом по Кутузова пешком идти было в кайф. А сейчас другие стали ценности. Время неумолимо. А музыку как брали? Мы тогда пластинки меняли, контрабандными путями привозили из Минска иностранные студенты горы пластинок, мы их ночами писали. А что сейчас?! Ты идешь в любую студию звукозаписи и можешь купить самые последние новинки зарубежной музыки. Эта молодежь - она же не чтит традиций.
ФП: Какую музыку сейчас ставят на вагонке?
АЛ: Практически все то, что крутят на западных дискотеках. Берем хит-парад, берем компакт. Тогда же бобинники были, ленту надо было накручивать, а сейчас у нас просто горы компактов. Я периодически бываю в Польше и Германии, и нет проблем купить компакт двухдневной давности. Здесь мы снова прерываемся, поскольку девушки настойчиво требуют своей доли внимания.
ФП: Ты можешь объяснить, что здесь столько очень хорошеньких девушек?
АЛ: Ну, я так скажу: каждая женщина прекрасна всегда. А вообще, что касается вагонки, то у нас, скорее, просто девочки постарше. Вот я был в "Ольштыне", там основную массу составляют школьницы, особенно в четверг, когда вход бесплатный. А у нас девушкам уже двадцать, двадцать два года. Это уже время, когда они умеют себя подать, уже заработали и на прикид получше. Публика соответствующая.
ФП: Ты среди них крайне популярен.
АЛ: А знаешь, у меня популярность в городе есть какая-то, известность есть. Я просто... то есть у нас это называется, такая народная молва понимаешь, есть выражение - "дети города". Вот, царство небесное, был Француз Вова такой. Вот такое ощущение, что Хохол, который работает у нас барменом, тоже дитя города. Это явление, это люди, которых замечают. Это одиозные фигуры. Ну, вот кто я такой.
ФП: Тебя я помню столько, сколько и вагонку. Кстати, как мы познакомились?
АЛ: А так, как все. Тусовались, тусовались. 10 лет я работаю на вагонке. Я свою жизнь связал с вагонкой.
ФП: Сколько тебе лет?
АЛ: Тридцать два в мае исполнилось. Я считаю, я достаточно молод, хотя, наверное, пора уже сделать какие-то серьезные изменения в жизни, создать семью, остепениться. Но как-то, знаешь, я все это ищу, вот не могу, не то что не ищу. Ко мне это не пришло. Я это не могу понять, это не мое. Я просто живу и живу. После этой фразы герой в мятой рубашке впоминает, что он здесь все-таки по делу, как бы дискотеку вести. Да и поток друзей прибывает. Поэтому мы расстаемся и договариваемся о встрече как-нибудь в другой раз. Чтобы договорить. Но проходит неделя, и Левченко снова потерял покой. Заели дела, очень хочется в отпуск, и погода испортилась, а он-то так надеялся, что не зря купил себе к лету кабриолет! Ему всегда чего-то не хватает, мелочи, детали. Снабдив меня своими детскими и подростковыми фотографиями, он озабоченно говорит: "Ты же смотри, чтоб не получилось, как будто мы только о прошлом и говорили. Вот все подумают: да этот Левченко такой старый, что у него только воспоминания остались. А я же еще молодой, у меня впереди столько праздников!" И уже на улице я соображаю, что один вопрос не задала: о будущем. Но зная этот неуемный характер, я не удивлюсь, если через год Левка будет владельцем уже нескольких клубов, веселых ночных заведений, которые он откроет исключительно для своих друзей, "чтоб можно было собраться, поговорить и вообще", а значит, для всего города.
|
Статьи, обзоры 
